Хотелось в день любви написать что-то на сей предмет, но так, отходя от лакановских банальностей и любимых, заезженных всеми цитат. Но мало ли, что хотелось…
Пришло на ум следующее.
Недавно узнала о невероятно смешной вещи. Оказывается, можно загрузить в нейронку любое стихотворение, попросив выделить в нем суть. Если день ваш совсем плох, а смеяться вы любите, уверяю, каламбур выйдет невероятный.
Но, возвращаясь к любви.
Что может быть банальней, чем любовь? В какой-то момент мы испытываем то самое «Пробуждение весны», с которого и начинается наше первое с ней знакомство, продолжающее, кажется, всю жизнь. Ибо любовь, которая часто приходит как ответ, —есть по сути дела, лишь вопрос, к которому мы волей-неволей приходим.
И тот смысл, что она несет, который нас и слепит, и отрезвляет, заставляет, —как говорит Лакан, «менять дискурс».
Когда мы ищем к ней сжатые инструкции, а заняты мы, кажется, этим все, мы часто упускаем что-то, что, с одной стороны, находится между строк, а, с другой, — вовсе отсутствует.
Любая инструкция обещает нам полное понимание, стирая, возможно, то тонкое, чуткое, несхватываемое, что содержат в себе те или иные строки. Каждый влюбленный, а в этом я совершенно убеждена, становится поэтом, сам того не желая, становится поэзией, сам того не ведая.
И суть остается все той же — прочитать. Есть ли у стихотворения «верная» интерпретация? Наверное, есть. Можно всегда сослаться на авторитетного автора, который расскажет, как нужно читать. Ибо заезженные элитарные максимы всегда в почете. В итоге мы получаем аксиомы, которые начинают мешать непосредственному восприятию: мы видим не создание, а прижившуюся трактовку былого, пусть и весьма авторитетного, интерпретатора.
И тут встает вопрос: как быть с теми изобретенными, сжатыми формулами, написанными
буквально в одну фразу, формулами, что не дают жить, не дают читать?
Как ни странно, продолжать эти неудачные попытки читать вне этих формул, задача совсем нетривиальная, читать не для того, чтобы наконец-то что-то понять, не для озарения — ибо вещь это проходящая, а ради самого чтения. Это вообще одна из самых сложных задач — продолжать читать то, что написано, не забывая, что оно продолжает писаться и не сводится лишь к тому найденному нами набору.
Если символическое — это всегда ложь Реального, то поэзия — это способ эту ложь признать.
