«Библиотеку я начал собирать, как только появились карманные деньги»
Василий Владимирский, редактор, литературный критик, журналист и автор канала
https://t.me/SpeculativeFiction рассказал о своей домашней библиотеке для совместной рубрики с каналом
https://t.me/knizhniymyakish
Слово Василию:
«Мне повезло: вся моя жизнь и моя работа неразрывно связаны с тем, что я действительно люблю, ценю и знаю — с книгами. Свою библиотеку я начал собирать сразу, как только появились первые карманные деньги, то есть в конце 1980-х. Правда, купить по-настоящему увлекательную книгу подростку без блата и без знакомства со спекулянтами в Советском Союзе было довольно сложно, так что по-настоящему все началось уже в 1990-х: первые книги издательства “Северо-Запад”, серия “Мастера фантастики” одесского издательства “Хайтех”, книги минского “Эридана”, “Девять принцев Амбера” Желязны в чудовищном переводе Михаила Гилинского — некоторые из них до сих пор храню из сентиментальных соображений. А из самых ранних приобретений сохранились в основном журналы, там литературная жизнь преимущественно и кипела. Выдирки из “Уральского следопыта” конца 80-х, спецвыпуски минского “Паруса” за 1988 и 1989 годы, полностью посвященные фантастике, всякое такое.
Многие книги я, кончено, потом заменил — на более качественные издания, более точные переводы. Кроме того, с какого-то момента стал руководствоваться принципом: если эта книга мне точно не понадобится для работы, если я её не буду перечитывать — можно сдать в букинист. Такой подход сильно облегчает жизнь: сейчас у меня не очень большая библиотека, 2-3 тысячи книг, и ту я периодически чищу.
А от родителей осталась только одна: первое издание повести “Понедельник начинается в субботу” братьев Стругацких, без обложки, я на ней вырос, сто раз перечитывал. Родители её в своё время привезли из деревни, куда ездили на охоту. Там местные пейзане ей крынку с простоквашей накрывали: купили зачем-то, начали читать — а там фигня какая-то непонятная. Ну, родители и обменяли на коробку патронов. В общем, есть в этом некоторый символизм, мне кажется.
Книги приходят разными путями. Чаще всего — всё-таки покупка. Что-то давали издатели на рецензию, что-то дарили авторы, что-то я получал в медиа, где работал. Но тут мне трудно избавиться от ощущения неловкости: если книгу не сам купил, чувствуешь обязанным о ней что-то написать, а не всегда получается по разным причинам. Мне это не нравится, раздражает. Ну и, конечно, есть книги, которые я сам готовил как редактор, как составитель, как издатель, как автор — от тех, что я выпускал, когда работал в “Азбуке”, до сравнительно недавней антологии “Мир без Стругацких” и моего собственного сборника https://www.litres.ru/book/vasiliy-vladimirskiy/kartografy-raya-i-ada-72399976/ Ну, это такое портфолио, архив, несколько полок у меня под них зарезервировано, но я туда, должен признаться, забираюсь редко.
Какие книги считаю ценными? Ценность книг не то чтобы субъективна, но во многом зависит от подхода. Настоящих антикварных изданий в моей библиотеке практически нет, зато довольно много самиздата, есть редкие малотиражные издания — вот только людей, которые осознают их ценность, можно по пальцам пересчитать, и всех их я знаю в лицо и по имени. В кругу библиофилов пересказывают страшные истории о том, как невежественные наследники коллекционеров, въехав в квартиру после смерти родственника, выбрасывали на помойку библиотеки, стоившие как 5 таких квартир. И знаете, я в эти истории верю.
Есть, конечно, книги, которые лично для меня представляют особую сентиментальную ценность. Я никогда не был охотником за автографами, но с нежностью храню книги с дарственными надписями писателей, которых уважал — особенно тех, кого уже нет с нами: например, Бориса Стругацкого, Алана Кубатиева, Бориса Штерна, Михаила Успенского. Ну и кое-какие книги зарубежных писателей, с которыми сводила судьба: покойных Пола Андерсона, Роберта Шекли, Терри Пратчетта, ныне здравствующих Джорджа Мартина, Брюса Стерлинга, Йена Макдональда, Кэтрин Валенте, Питера Уоттса, Орхана Памука».
#сёстры_онлайнбиблиотеки
