В связи с новостями о том, что продажа книг, связанных с «иноагентами», теперь
https://t.me/bookninja/7500 отлучением от государственной поддержки (а на самом деле, как мы понимаем, ещё и обысками, незаконными арестами, непомерными штрафами и прочими радостями) — думаю вот о чём.
В США в последние, трамповские, годы ужесточились свои случаи книжных запретов. Они поддерживаются — в том числе финансово — республиканцами, но формально идут как бы «снизу», от имени «обеспокоенных родителей». У нас и самих есть свой «Уральский Родительский Комитет», который требовал и добивался запрета неугодных книг ещё в вегетарианские нулевые.
И понятно, что, хотя устроен механизм по-разному, запрещают в США примерно то же, что и в России: «Хорошо быть тихоней», «Мауса», «Зови меня своим именем», всё, что связано с феминизмом или правами меньшинств.
Но всё же вот какая разница. В России распространение неугодных книг карается отлучением от государственной поддержки (и это, опять же, в лучшем случае: на практике кнут применяется куда чаще чёрствого пряника). А вот в штате Иллинойс, наоборот, государственной поддержки
https://www.kpax.com/new-illinois-law-will-defund-libraries-that-ban-content библиотеки, которые решают под давлением доморощенных цензоров снимать с полок те или иные книги. Буквально Il est interdit d'interdire, «запрещено запрещать», как гласил один из лозунгов студенческих протестов 1968 года во Франции. И это единственный запрет, который я с полным сердцем поддерживаю.
Но пока мы живём в предлагаемых обстоятельствах, как минимум приходите купить книги «иноагентов» в
https://t.me/krylovme/12402, https://t.me/falanster_books/39305 и другие книжные магазины, которые попадаются на вашем пути. По сей день никто точно не знает, исчезнут ли все «иноагентские» книжки из продажи с первого сентября, или в этом всё более плотном заборе найдётся ещё одна щель — но понятно, что стоит ожидать худшего сценария, и в любом случае этой осенью полки станут более пустыми. Ничего, прорвёмся и через это: нет более презренного труда, чем цензор, а всемирная история цензуры напоминает, что ни один запрет не бывает вечным. Но сейчас тем издателям и книготорговцам, которые действительно любят свою работу и своих читателей, очень нужна поддержка; давайте же им её выражать.
