Знаете, о чем я хотела бы написать книжку? О времени. О его проницаемости, о том, что времени нет, что это только наш хитрый мозг выстраивает события в шеренги, в линии, в шахматном порядке, свиньей, конем... Но я сижу и смотрю на чёрный картонный прямоугольник, на нем стразами выложена мышка с огромными ушами - и моя рука чувствует мягкие морщинистые бабулины пальцы, которые втыкают гвоздик в середину серебристой стразы. А мои уши слышат совсем еще малышковое, но очень сосредоточенное "э-э-э", это мой двухлетний сын делает мышкин нос.
Я иду по улице и слышу запах лакированного дерева - и моя шея чувствует на себе воротничок тесной белой блузки с резным воротничком и брошкой с розочками. "Можно, я сяду к тебе? - Садись. - У тебя красивый пенал". Музыкальный пенал. Запах осенних цветов. Дождь.
Я стою в сугробе посреди острова, который зимой кажется просто холмом, костяным выступом на спине гигантской снежной черепахи. Я как будто пришла на этот остров по воде, а папа плыл рядом на невидимой (но все равно жутко тяжелой) лодке, он плыл и говорил:"Как здорово, мы всегда мечтали сплавать от Виза до Барана, и вот".
Реальность расплывается в моей голове, раздваивается, раздесятеряется, уходит в бесконечность. Я мою посуду и чувствую плечом болотистый влажный воздух, ветер, ивы, комаров. Я чувствую, что если пространство - это цепь линейных событий, то мир слишком похож на лего, и даже если это лего из квадриллиона деталей супермегавосемнадцать плюс, то это точно не он.
Не мир, где челка, которую отрезала себе дочь, залепив в волосы жевачку, щекочет тебе щеку - и ты проваливаешься в свои семь, в мамины сорок, в собакины два... Не мир, где путешественником во времени стать раз плюнуть. Не мир, где все. Всегда. Живы.
Вот о чем я хотела бы написать, но слова не хотят выстраиваться в ряд, в шеренгу, свиньей, конем... Сюжеты мелькают, мерцают и тают. Как будто этот калейдоскоп крутит неутомимая мышь, и она не остановится, пока не найдет самый точный узор.
А что может быть точным в мире, где в кухне отжимают губку от моющего средства, и пена падает прямо в море, где тебя, пятилетнюю, папа бросает с плеч и ты летишь как настоящая птица.
