Когда сыну было 5 лет, в начале года мне бывало сложно не поддаться всеобщей родительской тревоге. Этот нарастающий гул: «Развить! Вложить! Не упустить время!». Родители внимательно наблюдают за способностями своего ребенка и искренне хотят дать ему всё для развития — как сильных сторон, так и слабых мест.
И правда, за нашим рвением стоит тревога о будущем. Мы готовим детей к жизни в мире, о котором сами не имеем понятия, и поэтому пытаемся «запихнуть» в них как можно больше возможностей.
Важно признать: тревога — вообще-то прекрасное чувство. С точки зрения эволюции, на ее вершине оказались именно те, кто был достаточно тревожен, чтобы не есть что попало и не доверять кому попало. Эта осторожность сохраняла нам жизнь. Но сейчас, кажется, мы достигли в этом пика, и из защитника тревога превратилась в угрозу.
Почему? Ребенок только загорелся искрой интереса, у него появилась потребность что-то узнать — а мы уже тащим его на соответствующий кружок. Он лишь засмотрелся на теннис по телевизору, а мы уже покупаем ракетку, форму и выбираем ближайшую секцию.
Своей поспешностью мы обкрадываем ребенка. Мы отнимаем у него радость первооткрывателя — то самое ощущение, когда ты не знаешь, что ждет за поворотом, и сам идешь к своей цели, добывая знания. Мы гасим его внутренний огонь, подменяя его внешним, нашим расписанием. И в итоге получаем ровно противоположный эффект: ребёнок не хочет ничего из вашего «правильного» списка.
Что же делать? Потребуется доверие — к природе человека, к тому, что интерес ребенка обязательно проявится. Он есть всегда.
Такой подход означает, что интерес может угасать и появляться вновь к чему-то новому. И это нормально!
Главный плюс в том, что вам не нужно тащить образование ребенка на себе. Он идет сам, ведомый своим интересом. Это он должен подойти к вам и сказать: «Мама, мне так нравится теннис, я мечтаю играть! Купи мне, пожалуйста, ракетку».
А не вы — с надеждой заглядывая ему в глаза: «Ну что, может, купим ракетку? Ну просто давай попробуем...»
Давайте попробуем иначе. Давайте дадим этой искре время разгореться в настоящий огонь. Огонь, который будет гореть не потому, что мы его разожгли, а потому, что мы не осмелились его задуть.
