Пока она ползет по цевью
Э.
Верные сердца
на четырёх лапах,
Бабочки, думающие крыльями,
Опадающие в океан
звезды о восьми лучах,
Камни,
закапанные слезами
Гомера и Пушкина,
Миллионы серебряных глаз, названных рыбами,
Колдовские многорукие существа, вызывающие ветер - берёзы, дубы, вязы, осины, ивы, кусты бузины, платаны,
Главные насельники мироздания, умеющие ходить по небу, вить гнезда, петь весной доходчивые до Бога молитвы - удоты, цапли, зимородки, торжественные журавли…
Сегодня я впервые обращаюсь к вам всем и призываю вас на помощь!
Заблудившийся в трёх соснах, самодовольный, усталый, выхолощенный, утонченный до скрипа кальция на сером скелете, современный человек прекращает свой путь у мечте.
Запал кончился, шнур стерся, воля высохла, как лягушка на городском асфальте,
розовые очки треснули,
воск налип желтыми медузами на фарфоровые осколки…
Факиры разуверились,
врачи потеряли дар и оперируют,
сверяясь с дурацкими видео, поэты исписались.
Человеку теперь требуется только темно-розовый бесконечный мрак космоса для охлаждения огромных процессоров,
множащий виртуальную крипто-валюту.
Даже водные знаки
на банкнотах смотрятся теперь,
как старые добрые
друзья из сказки…
Змеи стали так одиноки, дельфины сами с собой играют в шахматы, которые сделаны из морской пены, кроты печально прозрели
от близких испытаний новейшего ядерного оружия.
Смотри!
На одной чаше весов - городские вороны и фламинго, учение Иисуса, морская волна, жук-дровосек,
а на другой - крипта-та-та-та.
Слева - лошади в белых яблоках, портреты Модильяни, тяжелые июльские пчелы, снег в Подмосковье, фильмы Дзиги Вертова, рыжие муравьи, голос Федора Шаляпина, нежные носы лайнеров в порту Владивостока,
а справа - крипта-та-та-та.
За спиной - акушер с новым окровавленным живым плодом, расправляющим крошечные легкие в поисках воздуха, а впереди - крипта-та-та-та.
Неужели это правда?
Спасите меня,
мои верные единственные спутники жизни!
Натворите, выдуйте, выкричите белое облако предконечной любви! Нам ведь нужно продержаться совсем немного - ещё пару тысяч лет!
Чтобы кто-нибудь там, далеко-далеко впереди вспомнил из всех нас всех хотя бы одного Шекспира, Теслу или Чайковского…
Божья коровка ползет
по цевью Калашникова…
по двойному рожку, скрепленному синей изолентой…
по руке обнаженной красавицы Евы,
держащей палец на спусковом крючке.
ВМ зима 26
